Лауреат Нобелевской премии и бывший еврокомиссар заявляют, что у Европы есть один год на принятие мер в сфере ИИ

На долю Европы приходится около пяти процентов мировых мощностей центров обработки данных для искусственного интеллекта. Группа ведущих европейских экономистов, политиков и специалистов по вычислительной технике теперь назвала цифру, к которой регион должен прийти к 2030 году.

Пятнадцать процентов. Это означает утроение существующих сегодня мощностей в условиях, когда общемировые показатели продолжают стремительно расти.

Филипп Аньон (Philippe Aghion) — лауреат Нобелевской премии по экономике, а Маргрет Вестагер (Margrethe Vestager) в течение десятилетия руководила политикой в области конкуренции в Брюсселе и занимала пост исполнительного вице-президента Еврокомиссии.

Моника Шнитцер (Monika Schnitzer) возглавляет совет экономических экспертов Германии, а Марта Квятковска (Marta Kwiatkowska) является профессором вычислительных систем в Оксфорде. Их стратегия трансформационного ИИ для Европы больше напоминает предупреждение, чем официальный доклад.

«Мы не можем позволить Европе превратиться в игровую площадку для иностранных держав. Наши граждане уже несут экономические и социальные последствия решений, принимаемых в других местах. ИИ ускорит это развитие, изменив нашу личную жизнь и отношения, обучение и рабочие места с беспрецедентной скоростью», — говорит Маргрет Вестагер, бывший исполнительный вице-президент Европейской комиссии.

Альянс готовых к сотрудничеству государств-членов должен использовать узкие места, которые Европа уже контролирует в цепочке поставок ИИ, причем главным из них являются литографические машины компании ASML.

«От Вашингтона до Пекина каждая другая крупная держава относится к ИИ с той серьезностью, которой он заслуживает. Не может быть никаких сомнений в том, что ИИ будет определять курс всего нашего будущего — будь то в сфере госуслуг или в бизнесе, от которого мы зависели в плане занятости. Именно поэтому для всего союза не просто критически важно, а необходимо удесятерить свои усилия», — заявил французский экономист и лауреат Нобелевской премии Филипп Аньон.

Экспертиза в области передового ИИ должна быть внедрена внутрь европейских институтов, чтобы чиновники могли отслеживать то, что они регулируют. К целевому показателю вычислительных мощностей прилагается условие: компании, ведущие разработки на европейской земле, должны приносить пользу местным сообществам.

Инфраструктура должна быть укреплена, а ресурсы на случай кризисов — созданы впрок для защиты от киберинцидентов, биологических угроз и потери контроля.

Кроме того, Европа должна занять лидирующие позиции в области технологий обеспечения доверия (то есть оборудования, безопасность и использование которого можно доказать), что, по мнению авторов, является ценой за размещение чужих передовых моделей и единственным практическим способом проверки соблюдения международных красных линий.

Более того, стратегия призывает Европу обменять свое экономическое влияние на гарантированный доступ к зарубежным передовым моделям, стать местом, где быстро растущие компании могут масштабироваться, и рассматривать безопасность как инженерную проблему, а не политическую.

Они утверждают, что соблюдение Кодекса практики в отношении системных рисков должно опираться на техническую оценку, а государства-члены должны защищать работников от потрясений на рынке труда уже сейчас, а не после того, как эти потрясения наступят.

Европа пытается нарастить мощности уже целый год. Комиссия объявила тендер на строительство семи гигафабрик ИИ в рамках программы стоимостью около 30 млрд евро, а французские компании выделили 10 млрд долларов на один объект. С тех пор эта программа столкнулась с задержками, достаточно серьезными, чтобы оттолкнуть партнеров, для привлечения которых она создавалась.

Аренда размещенных в Европе графических процессоров (GPU) у американских провайдеров воспроизводит ту самую зависимость, которую она должна была излечить, а облачная зависимость Европы представляет собой политическую уязвимость, а не техническое неудобство.

Стратегия признает это сама по своей структуре: доступ к зарубежным передовым моделям рассматривается в ней как главная задача, а создание европейской передовой лаборатории — как слишком дорогая затея.

Будет ли реализован хоть один из этих пунктов, зависит от институтов, которые два года <пре>спорили между собой о том, насколько далеко должен заходить суверенитет, при этом стратегия не содержит ни расчетов стоимости, ни законодательной базы.

Вестагер провела десять лет внутри Комиссии, которую теперь призывает поторопиться. Ее следующая рабочая программа должна быть представлена в ближайшие месяцы.