Чиновник ЕС призвал к консолидации среди европейских квантовых стартапов

Готовящийся в ЕС Квантовый закон (Quantum Act) не будет обеспечен выделенным бюджетом. «Закон — это не про бюджет», — заявил Томас Скордас, заместитель генерального директора генерального директората Европейской комиссии по коммуникативным сетям, контенту и технологиям (DG CNECT), на мероприятии в Европейском парламенте на прошлой неделе, 3 сентября.

«Закон предоставит стимул для того, чтобы мы двигались в правильном направлении, чтобы мы объединяли людей».

В ходе сессии, организованной Европейской квантовой флагманской инициативой (European Quantum Flagship) и немецким депутатом Европарламента от «зеленых» Сергеем Лагодинским, собрались представители Комиссии, Совета и Парламента, а также исследователи и основатели квантовых компаний. Комиссия надеется представить законопроект к концу 2026 года, хотя эти сроки могут сдвинуться на следующий год.

Стоящие за этим амбиции весьма значительны. ЕС заявил о своем стремлении стать мировой квантовой долиной, и закон призван помочь воплотить это в жизнь.

Скордас охарактеризовал закон как рамочный документ, способствующий развитию, а не как жесткое регулирование. Это различие имеет значение в Брюсселе, где недавняя технологическая политика, такая как Закон об искусственном интеллекте (AI Act) и Закон о цифровых рынках (Digital Markets Act), в основном была сосредоточена на введении правил и обязательств, а не на объединении различных частей отрасли.

Наиболее откровенное заявление дня касалось европейских квантовых стартапов.

«Мы не можем позволить себе иметь 78 стартапов, каждый из которых действует сам по себе, — сказал Скордас. — У нас нет Microsoft, у нас нет Google, у нас нет IBM. Мы хотим конкуренции, но на определенном этапе мы ожидаем некоторой консолидации».

Для чиновника Комиссии необычно открыто призывать к консолидации в той или иной отрасли. Но это высказывание также отражает проблему, которую Европе становится все труднее игнорировать: ее усилия в области квантовых технологий рассредоточены по государствам-членам и различным технологическим подходам, что приводит к созданию множества прототипов, но меньшего числа компаний с масштабом, достаточным для организации собственного производства.

Томмазо Каларко, секретарь консультативного совета высокого уровня ЕС по квантовым технологиям, высказался проще.

«Что нам нужно? Нам нужна критическая масса, — сказал он. — А критическая масса означает три вещи: это деньги, это скорость, и это значит, что мы делаем все вместе».

Закон может решить две из этих трех задач. Деньги к их числу не относятся. Каларко прямо заявил о том, что, по его мнению, поставлено на карту: «Этот квантовый закон — последний уходящий для Европы поезд».

Он также критически отозвался о том, как государства-члены сотрудничают с Комиссией. По его словам, они «еще не объединяют свои ресурсы стратегически в той мере, в какой должны, а мы не можем ждать».

У Европы есть одно преимущество, которое обычные споры о разрозненности могут упускать из виду.

«Мы не только покупатели, но и поставщики, — сказала Сесиль Перро, исполнительный директор Европейского консорциума квантовой промышленности. — 80% компонентов, которые мы находим в квантовых компьютерах в Европе, производятся в Европе. В этом плане у нас есть огромное преимущество по сравнению с другими цифровыми технологиями».

Это положение в цепочке поставок уже привлекает частные инвестиции. Фонд Novo Nordisk строит в Копенгагене открытое литейное производство квантовых микросхем, создавая те производственные мощности, на стимулирование которых направлен закон, причем делает это, не дожидаясь принятия законодательства.

Скордас также утверждал, что квантовые вычисления должны стать частью гораздо более широкой технологической экосистемы.

«Нам нужно разрушить разрозненность, — сказал он. — Квантовые технологии должны сочетаться с полупроводниками, фотоникой, индустрией облачных вычислений, конечными пользователями и многими другими технологиями, которые являются более зрелыми и могут завоевывать новые рынки».

Кадры — еще один вопрос, поднятый в ходе дискуссии. «Таланты уходят туда, где находятся мировые лидеры, а не только туда, где есть деньги», — сказала Элени Диаманти, соучредитель компании Welinq и директор по исследованиям Национального центра научных исследований Франции (CNRS) в Университете Сорбонны. Это делает кадровую проблему тесно связанной со способностью Европы создавать компании, которые могут стать мировыми лидерами, а не отдельной задачей.

Лагодинский поместил эти дебаты в более широкий контекст.

«Это не просто конкуренция бизнес-моделей, это конкуренция общественных моделей, — заявил депутат Европарламента, — и в этой конкуренции технология и лидерство в сфере инноваций играют свою роль».

Европа уже вкладывает значительные средства в квантовые технологии: государственные инвестиции, согласно отчетам, опережают инвестиции США, а Франция выделяет 500 миллионов евро из собственных средств.

Более масштабный вопрос заключается в том, смогут ли эти инвестиции породить отрасль, способную конкурировать в больших масштабах, а не просто поддерживать научные исследования. Именно с этой проблемой столкнется Квантовый закон.

Пока что до конца не ясно, что именно будет содержаться в законе. Нет ни проекта текста, ни фиксированной даты его презентации, ни каких-либо подробностей о том, как Комиссия планирует стимулировать ту самую консолидацию, о которой говорил Томас Скордас.