Сторонский сравнил венчурных инвесторов в советах директоров с футбольными болельщицами, которые пытаются сыграть матч сами. Интервью доступно на YouTube, а полная расшифровка — на сайте Сенры. Revolut, оцениваемая в 115 млрд долларов, работает в 38 странах.
«Довольно рано я понял, что многие венчурные инвесторы не слишком разбираются в операционной деятельности и могут быть по-настоящему опасны для компании, если у них достаточно власти», — сказал Сторонский.
Поэтому в каждом инвестиционном раунде он убирал венчурных инвесторов и шёл ради этого на потери, рассказал он. Сейчас в совете директоров Revolut нет ни одного венчурного инвестора. По его словам, советы директоров должны состоять из практиков, которые сами строили бизнес.
Болельщицы на поле
Когда Сторонский основал Revolut 12–13 лет назад, привлечь деньги в Европе было трудно, рассказал он. Венчурных фондов было мало, и многие инвесторы вели себя как фонды прямых инвестиций — «крайне агрессивно, крайне формалистично».
Чтобы получить финансирование, основатели соглашались на жёсткие условия: ликвидационные преференции, по которым инвесторы получают деньги первыми, места в совете директоров и меньше голосующих прав для основателей. По его словам, некоторые ранние инвесторы Revolut считали, что им причитается большая доля заслуг в её успехе.
«Если что-то идёт не так, у вас фактически появляются болельщицы, которые смотрят матч, а потом пытаются сыграть его вместо профессиональных игроков. И это всегда катастрофа», — сказал Сторонский.
По его словам, работа венчурного инвестора «гораздо проще», чем управление компанией. Венчурные инвесторы привлекают деньги у партнёров с ограниченной ответственностью — тех, кто вкладывается в их фонды, — и «никогда не рискуют собственными деньгами», сказал он. Почти никто из них не создавал компанию, а участие в советах директоров никого не учит ею управлять.
Основателям он советует внимательно читать акционерное соглашение. Инвесторы должны быть исключительно финансовыми участниками — без права голоса и без места за столом, где принимаются решения, считает он.
Советы, которые он проигнорировал
Некоторые советы венчурных инвесторов были вредны для компании, рассказал Сторонский. Ему советовали нанимать опытных руководителей.
За первые пять лет Revolut он нанял более 50 таких людей и оставил двоих, рассказал он. Лучшие, по его мнению, уже «добились своего» и не ищут работу. Он предпочитает нанимать людей в возрасте 25–30 лет, входящих в топ-1% среди сверстников.
Ещё один инвестор, которого он назвал «довольно хорошим», настаивал, чтобы он уволил своего лучшего сотрудника за то, что тот «слишком жёсткий», рассказал Сторонский. Он отказался.
«Конечно, я его не уволил. Я сказал нет», — сказал он.
Инвесторы, поддержавшие это требование, отступили после того, как он дал им отпор, рассказал он. Их имён он не назвал.
Собственный венчурный фонд
В 2022 или 2023 году Сторонский вступил в конфликт с известным инвестором, вошедшим в компанию при оценке в 33 млрд долларов, рассказал он. У того было юридическое право блокировать изменения в акционерном соглашении Revolut.
«Я был в бешенстве и подумал: знаете что, мне тоже нужно конкурировать с венчурными инвесторами на их поле, потому что они настолько плохи», — сказал он.
Так появилась QuantumLight — венчурная компания, которая выбирает стартапы с помощью моделей машинного обучения, а не человеческого суждения. Модели отбирают 30–40 компаний за два-три года и вкладывают в каждую одинаковую сумму, рассказал он.
Первый фонд объёмом 250 млн долларов для раундов серии B показал внутреннюю норму доходности 56%, сообщил Сторонский. Он сам вложил в него около 20–25%. Сейчас QuantumLight инвестирует средства второго фонда объёмом 500 млн долларов.
Один из сигналов, которые используют модели, — возраст венчурного партнёра, поддержавшего стартап. Лучше всего показывают себя компании, которых поддержали партнёры в возрасте 30–40 лет, а партнёры старше 40 — тревожный знак, сказал он.
QuantumLight не связана с Revolut, которую Сторонский хочет превратить в глобальную технологическую компанию. По его словам, цель для фонда — стать чем-то вроде BlackRock, но на частных рынках.
Опубликовано 30 октября 2026 - 04:14 Наверх
