Адам Сатариано (Adam Satariano) и Пол Мозур (Paul Mozur) при участии Эдвина Окота (Edwin Okoth) рассказали о том, что произошло дальше, в своем репортаже из Найроби для The New York Times. На пике популярности в начале этого десятилетия исследователи подсчитали, что как минимум 40 000 человек в Найроби получали деньги за выполнение чужих домашних заданий. С тех пор эта индустрия сжалась практически до нуля.
Эта работа заключалась в написании эссе для ленивых студентов за рубежом. Но в определенном смысле это была и кенийская история успеха. Правительство строило свою политику вокруг более широкой сферы, к которой относилась эта деятельность.
Сколько платили за эту работу
Тересиос Бунди (Teresios Bundi) был первым в своей семье, кто поступил в университет. В 2011 году он переехал в Найроби из фермерской деревни, и друг подсказал ему новый вид онлайн-заработка.
За свое первое задание он получил 7 долларов за три часа работы. Это было двухстраничное эссе о пользе для здоровья фрукта, о котором он никогда раньше не слышал, для студента, о котором он ничего не знал. По его оценкам, за двенадцать лет он написал более 2500 эссе, порой по три штуки в день. В то время он сам получал степень в области общественного здравоохранения. Некоторые студенты передавали ему данные для входа в свои университетские аккаунты, чтобы он мог выполнять за них учебные задания.
Он окончил университет в 2015 году, но так и не воспользовался дипломом. Он открыл бизнес, в рамках которого брал за одну работу от 40 до 70 долларов. Он снял дом недалеко от университета и обставил его столами, провел быстрый интернет и купил матрасы. Нанятые им студенты писали работы между лекциями и спали, когда удавалось выкроить время.
Это приносило по меньшей мере в пять раз больше, чем работа по специальности в сфере общественного здравоохранения. Его родители — фермеры, выращивающие кофе, — взяли кредит, чтобы купить ему ноутбук. По Найроби было заметно, куда уходят эти деньги: новые Subaru, современные телефоны, столики в клубах.
Государственная политика строилась на том же фундаменте
Дешевый высокоскоростной интернет появился в Кении примерно в 2009 году. Правительство увидело в аутсорсинге через интернет путь к повышению социального статуса. Транскрибация, ввод данных, графический дизайн, веб-разработка, базовое программирование. Официально написание эссе никто не одобрял, но это укладывалось в общую картину.
В 2016 году государство начало обучать выпускников университетов работе на фриланс-платформах. В 2022 году был принят десятилетний Национальный цифровой генеральный план, который еще сильнее сместил акцент в сторону аутсорсинга и гиг-экономики.
Проблема, которую пытались решить с помощью этих мер, вполне реальна. Ежегодно университеты Кении выпускают более 100 000 студентов. Около 80% рабочих мест в экономике страны находятся в неформальном секторе, а молодежная безработица превышает 25%. Около 40% из 54 миллионов жителей страны живут за чертой бедности. Ограниченные возможности стали питательной средой для протестного движения зумеров.
Джон Тануи (John Tanui), главный секретарь профильного министерства, заявил в интервью Times, что по-прежнему верит в потенциал Кении как центра аутсорсинга. По его словам, это откроет новые возможности для молодежи.
Транскрибация ушла первой — в 2017 году
Крах рынка эссе — это громкое проявление процесса, который начался раньше и протекал тише.
Фрида Мванги (Frida Mwangi) занялась транскрибацией в 2015 году, воспитывая четверых детей. Она расшифровывала интервью с иммигрантами с острова Эллис и работала с медицинскими картами. С 2017 года работы стало меньше, поскольку транскрибация оказалась одной из первых задач, с которыми справилось программное обеспечение.
Ее заработки упали. Работодатели велели ей прогонять аудио через искусственный интеллект и исправлять ошибки. По ее словам, это занимало больше времени, чем самостоятельная расшифровка, потому что модели коверкали медицинские термины. В итоге заказы исчезли совсем. «Моя работа пропала полностью», — сказала она. Сейчас она занимается защитой прав работников гиг-экономики.
Бум аутсорсинга в Кении также вызвал негативную реакцию из-за условий труда и уровня оплаты, и часть компаний свернула деятельность самостоятельно. Компания Sama, нанимавшая кенийцев для модерации контента для Meta, сократила масштабы работы. Scale AI свернула некоторые операции в Кении.
Цифра, которая говорит о том, что все еще не закончилось
Scale AI и Центр безопасности искусственного интеллекта (Center for AI Safety) ведут индекс, который измеряет, какую часть работы онлайн-фрилансеров ведущие модели могут выполнить самостоятельно — например, в сферах дизайна продуктов и анализа данных.
В октябре прошлого года модели справлялись с 2,5% задач. К июлю этот показатель вырос до 16%.
Марк Грэм (Mark Graham), профессор Оксфорда, изучающий глобальную гиг-экономику, прямо обрисовал Times всю серьезность ситуации. «ИИ пришел и захватил огромные сегменты этих рынков труда», — отметил он, добавив, что Кения станет далеко не единственным местом, столкнувшимся с этим.
То, что осталось, называют «очеловечиванием»
Рынок эссе исчез не полностью. Оставшиеся заказы в основном сводятся к редактированию текстов, написанных ИИ, чтобы они не срабатывали на детекторах плагиата, которые теперь используют университеты.
Одна из писательниц, назвавшая Times только свое имя из-за опасений за свое профессиональное будущее, утверждает, что дела идут так же хорошо, как и раньше. Она создает черновики с помощью ИИ и переписывает их вручную, избегая специализированных инструментов для маскировки машинного текста и полагаясь на собственные силы. По ее словам, попадаются те студенты, у которых нет навыков письма.
Детекторы тоже ненадежны. Один из них принял за сгенерированную колонку профессора из Беркли, которую она написала сама. Изменился и спрос со стороны потребителей. Комитет Массачусетского технологического института (MIT) выяснил в августе, что ИИ может справиться <практически с любым письменным заданием> из своей программы бакалавриата практически с любым письменным заданием. Именно поэтому больше никому не нужно нанимать незнакомца в Найроби.
В том же месяце в других уголках мира
Кения — не изолированный рынок. Amazon закрывает сервис Mechanical Turk 30 сентября, спустя 21 год после того, как начала платить людям по несколько центов за выполнение задач, недоступных программам. Компания Meta в первой половине этого года планировала сократить некоторые команды на 60% и передать работу ИИ. На прошлой неделе Uber ушел из Нигерии и Уганды, одновременно сократив десятую часть своего штата.
Сейчас Бунди работает в организации по развитию при немецком правительстве, помогая молодым кенийцам находить возможности в цифровой экономике. Он скучает по работе, дедлайнам и темам, которые ему приходилось изучать с нуля. Он называет это параллельным образованием.
Ему принадлежит и фраза, которая объясняет, почему эта история на самом деле не про фабрики эссе. «ИИ идет за банкирами, бухгалтерами, инженерами, ИИ придет и за архитекторами, — сказал он. — Он придет за всеми».
Его собственные жизненные расчеты гораздо скромнее. Его ровесники, которые после 2015 года остались в системе здравоохранения, уже продвинулись по службе. Если бы он вернулся туда сейчас, ему пришлось бы начинать с позиции новичка, работая под началом человека, который выпустился только в прошлом году.
Опубликовано 6 сентября 2026 - 06:55 Наверх
